Фрагмент статьи:
Пришел срок рубить спелый луб в дальнем урочище Думского леса. Осенью лесник поставил деляночные столбики, а зимой лесорубы свалили и дубы, и ясени, и клоны, и несколько лип, оставив лишь единственную кривобокую заморенную грушу с тремя живыми нотками и голым, как штык, сухим суком. Стволы увезли по санному пути, сожгли на кострах хворост, и весной убогое деревцо распустилось белым цветом над голубым копром подснежников. И сколько же разной птицы потянулось на это приветливое, солнечное мостечко! Песнями зазвенела вырубка, обещая новоселам гостеприимство и мирную жизнь. Заглядывали сюда луговые чеканы, чечевицы и плески, словно прикидывая, а нельзя ли поселиться на травяном раздолье, пока не поднялся новый лес? Но вот пробудились в середине мая поздние дубы вокруг делянки, отцвели медуница и купона, а по мере угасания пестроцветья как-то беднела полянка и птичьими голосами. Наступил, наконец, день, когда единственным ее обитателем и хозяином остался красавец жулан, проводивший большую часть времени на сухом грушевом сучке. С него он, как караульщик, высматривал жуков и стрекоз, следил за округой, на нем и пел.